lipovets

В апреле в Музее искусства и истории иудаизма в Париже прошла выставка Гриши (Григория Давидовича) Брускина «Алефбет». «Иудаизм в силу известных исторических причин не создал художественного эквивалента своим духовным инициативам. Я всегда ощущал некий культурный вакуум, который мне хотелось на индивидуальном, артистическом уровне заполнить», – писал художник, предваряя выставку «Алефбет» в 2006 году в ГМИИ им. А.С. Пушкина. В свою очередь искусство Гриши Брускина началось с того момента, как оказался заполнен вакуум национальной самоидентификации. Пункт «пятый» стал пунктом «первым».

Гриша Брускин. Начало работы над шпалерой «Алефбет». Москва. 2004 год

Обыкновенно художники создают своих героев. В случае Брускина все произошло ровно наоборот. Герой создал автора. В 1969 году никто не мог ожидать явления этого персонажа на картине свежеиспеченного члена Союза художников, которого только что приняли в СХ с ученическими работами, интеллигентного еврейского юноши 24 лет из хорошей академической семьи. Тем не менее фигура человека в талите появилась на его полотне. Это была первая картина, подписанная именем, которое теперь знают все, кто интересуется современным искусством. Подпись «Гриша Брускин» выглядела по-мальчишески несерьезной, зато предельно серьезным был персонаж – человек, обращенный к Б‑гу. Тут интересно заметить, что своего героя Брускин никогда в глаза не видел. «Своего героя я придумал, вообразил, – напишет позже художник в эссе “О двух темах”. – В то время в России еврейская бытовая и религиозная жизнь практически отсутствовала. Читая книги, я узнавал, как одеваются хасиды и митнагдим, что означают черные полосы на талите, как и когда его носят, сколько узелков на цицит и что они символизируют, какие существуют варианты повязывания тфилин и что внутри коробочек <…> Надо сказать, что я был весьма удивлен, встретив много позже реконструированного мною человека в Нью-Йорке и Иерусалиме».